12 февраля исполнилось 195 лет роману Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»

Здравствуйте, дорогие наши читатели! Ровно 195 лет назад, 12 февраля, на свет появился роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», навсегда вписавший имя Нотр-Дама в мировую культуру. Этот готический исполин, ставший сценой для трагедии Квазимодо и Эсмеральды, сегодня больше, чем просто архитектурный памятник, – это живой символ, за судьбой которого миллионы глаз следили с болью, когда он горел в 2019 году.

В начале XIX века французское общество относилось к готике с прохладцей, а сам Нотр-Дам ветшал. Роман Гюго стал настоящим спасательным кругом. Писатель, по сути, совершил подвиг: он не просто написал историю, он заставил людей увидеть красоту в камне. Это спровоцировало волну интереса к готическому искусству и, в конечном счете, привело к масштабной реставрации собора под руководством Эжена Виолле-ле-Дюка.

Гюго сделал Нотр-Дам не декорацией, а полноценным героем своего романа. Он построил вокруг него весь Париж, стягивая к этому центру всех своих разношерстных персонажей. Это был новаторский прием, который повлиял даже на Стендаля.

В основе всего лежит Рок – греческое слово, которое Гюго мистически обнаружил на стене собора. Этот фатум обрекает на гибель каждого героя, от уродливого звонаря до прекрасной танцовщицы. Вероятно, этот экзистенциальный ужас перекликался с личной драмой писателя: напряжение в семье, брачный скандал с участием собственного брата.

Характеры главных героев – это квинтэссенция фирменного контраста Гюго: Эсмеральда как красота и чистота, а Квазимодо и Фролло как уродство и порок. Здесь нет полутонов, мир черно-белый, рельефный, как сама готическая скульптура.

Работа над романом была героической. Гюго, чтобы не отвлекаться от замысла, затворился, как монах, надел «рабочую власяницу» и писал в лихорадочном темпе. Революция 1830 года, которую он видел своими глазами, дала ему материал для колоритных народных сцен, хотя и стоила ему первой черновой рукописи.

Церковь отнеслась к произведению прохладно: в 1834 году роман попал в папский Индекс запрещенных книг. Критика духовенства, воплощенная в образе Клода Фролло, была очевидна. Гюго, оставаясь верующим, отвергал догмы, видя в религии оковы мракобесия.

Русские литераторы восприняли роман по-разному. Достоевский и Толстой были в восторге, а Пушкин нет. Для него яркость, гротеск и театральность Гюго были чрезмерными. Пушкин ценил ясность и простоту, а Гюго стремился к максимальному «сценическому» эффекту даже в ущерб исторической правде.

В XXI веке роман может показаться многословным, но он остается неисчерпаемым источником для кино, мюзиклов и опер. Эсмеральда и Квазимодо живут в бесчисленных постановках и сценариях. Гюго создал не просто книгу, а вечный сюжет о роковых страстях, который мы, кажется, будем перечитывать, пересматривать и переслушивать еще очень долго.

Людмила ФУРМАН,

заведующий отдела маркетинга, социокультурной деятельности и методической работы ГУК «Вороновская районная библиотека».